Дмитрий Ревякин: У «Калинова моста» оптимистичное творчество

18 апреля Красноярск с концертом посетила фолк-рок группа «Калинов мост». Ее бессменный лидер Дмитрий Ревякин входит в число легенд русского рока, а коллектив в следующем году отметит 30-летие. По сей день группа регулярно выпускает альбомы, не живет прошлым и творит в так называемом эсхатологическом периоде, начавшемся в 2000 году, когда лидер ансамбля принял Православие. О музыке, отношению к последним временам и современной поэзии мы с ним и поговорили.

«У молодежи наблюдается голод по нестандартной музыке»

http://www.kalinovmost.ru/

   С начала вашего пути в музыке вы не раз меняли свои взгляды. Правите ли вы тексты песен, исходя из нового мировоззрения?

 — Содержание, может быть, незначительно меняю, но только достаточно важные для меня моменты. Если я смотрю с позиции сегодняшнего дня на то или иное произведение и вижу, что там есть возможность что-то поправить, то это правится. Потому что путь мой не какой-то особенный, все мы шли из Советского Союза, из атеизма, и уже каждый, как мог, бултыхался, искал то, что ему нужно и по душе. Зачем от этого отказываться?

Как для вас соотносятся музыка, поэзия и религия? 

— Конечно, религия накладывает рамки, и творчество коррелируешь с библейскими ценностями и все. И пишешь песни и стихи. Творчество — вещь эмоциональная и может быть неуправляемым.

В ваших песнях, например, в «Кресте деревянном», часто появляется тема казачества. Что для вас казачество? 

— Казачество — это история нашей страны, без казачества не было бы страны в нынешних ее границах. А раз это были первопроходцы, то они обладали определенным ценностным рядом и характеристиками личностными.

К государственной поддержке казачества как относитесь?

 — Я слабо за этим слежу, потому что для меня казачество не в театрализации. Это то, что над нами, с нами, в нас. Я думаю, неплохая роль была бы у современного казачества, чтобы они воспитывали молодежь. Учили бы искусству рукопашного боя и стрельбе. Игры, спецоперации, — почему нет? Это можно делать, но нужно этим заниматься плотно.

— Сегодня в России популярно неоязычество. Ходят разговоры, что в древности Русь имела свою веру, а Православие чуждо Руси. Близки вам эти взгляды?

— Сложно спорить с тем, что что-то было до христианства на Руси, но что было, точно достаточно сложно сейчас восстановить, потому что много утеряно, и целенаправленно утеряно. Много различных мистификаций и надо относиться к этому осторожно.

О рэпе как новой поэзии

Вы рассказывали, что когда ваши песни «Ангелы рая» и «Мать-Европы» попали в рок-чарты, были удивлены. Аудитория молодая пришла в зал?

— Где-то это повлияло, да. Мы недавно в Москве играли большой концерт, и было очень много молодежи. В основном наша аудитория состоявшаяся, но молодежь регулярно приходит, потому что у нее наблюдается некий голод по музыке, по словам, по не то чтобы серьезному, а по нестандартному.

— Вы спели на рэп-альбоме группы 25/17 «Русский подорожник». Я думал, вам чужд этот жанр, а сотрудничество вышло убедительным. Чем для вам рэп является? 

— Я считаю, что рэп сейчас выполняет ту функцию, которую рок выполнял на рубеже 80-х – 90-х годов. У них мгновенная реакция на события, и есть ребята, которые талантливо пишут рэп, здорово читают. А то, что делают 25/17, это симбиоз, они совместили на этой пластинке и мелодизм, и рэп. Я давно об этом говорил, лет 10 назад, что кто сделает такую пластинку, которая заставит о себе говорить серьезно — и музыкантов, и вдумчивого слушателя — именно симбиоз рэпа и мелодичных кусков, чтобы пропевались какие-то фрагменты. Они это сделали, и еще когда работа шла, я говорил — это будет бомба.

— И в том числе там лирика серьезная, не о тусовках.

 Это отдельный момент, лирика 25/17 заслуживает самого пристального внимания и изучения.

В чем секрет того, что так долго коллектив вокруг вас продержался?

— Я не строгий, и у нас больше группа основана на самосознании, диктата нет. Есть только творческие споры, а что касается остального, все-таки главное, чтобы музыканты сами осознавали, в какой группе играют и зачем им это нужно. Поэтому, наверное, мы так долго на сцене. У нас была смена музыкантов, не все выдерживали, уходили, но, тем не менее, мы уже лет девять в одном составе, много пластинок записали, еще и сольные работы. Поэтому все нормально.

—Часто получается исполнять новые песни на концертах?

— У нас, как правило, когда выходит новый альбом, мы едем по стране. Вот «Контра» выходила в том году, мы ее и в Красноярске играли, и в Норильске, и везде показали. В Абакане, кстати, начали тур.

Не боитесь разочаровать слушателей? Некоторые группы на хитах только и живут.

— Не особо. У нас слушатель преданный. Нам 30 лет будет в следующем году, и за эти годы он сформировался.

О монархии, которой не будет

Сегодня много нападок на Православие. Откуда такой всплеск негатива?

— По-моему, на Православие всегда нападают, во все времена. Всегда попрание идет, а сегодня это фон эпохи. Когда эти нападки переходят в гонения, когда — в злобное сюсюканье. Всегда это было и будет.

Сейчас мы видим возрождение храмов, и не всем нравится, что Церковь так активна. Говорят, что религию насаждают. По-вашему, можно ли вообще религию насаждать?

— Это сложный вопрос. Конечно, чтобы сдерживать животные рефлексы в людях, надо и насаждать, чтобы были определенные рамки, чтобы люди в зверей не превращались, не ели друг друга, что часто мы сейчас наблюдаем. А для человека ищущего, у которого достаточно богатая эмоциональная сфера, это будет насилием. С другой стороны, если у него есть вопросы, на которые он ищет ответы, в итоге он все равно придет к Православию.

Насколько вы себя относите к церковному сообществу?

— В этом смысле я индивидуалист, эгоист, и я живу сам по себе. Понятно, что Таинства никто не отменял, но все остальное — это я уже сам. У меня такой подход.

Вы не сторонник общинной жизни?

— У меня есть круг людей, они очень активно в церковь ходят, я им доверяю в этих вопросах, но сам я… Причащаюсь не так часто, как хотелось бы. Но, может быть, жизнь моя изменится в вопросе Таинств, ведь без них нет Православия.

Вы говорили, что являетесь сторонником монархии. 

— Я сторонник утопической монархии. Которой никогда не будет. Но считаю, что, конечно, на Земле это самый правильный строй.

О мрачном кино и надежде

— Какое произвел на вас впечатление фильм «Левиафан»? 

— Я отреагировал на него, как на попсовый вариант, не более. Попса, то, что ждут на Западе — нате вам такой фильм. Он абсолютно не русский, не сибирский (хотя режиссер — сибиряк), потому что в нем нет никакой надежды. А евразийцу жить без надежды не реально.

В то же время есть и другие фильмы, в которых показана мрачная Россия, например, «Дурак» Юрия Быкова. Вот и вы говорите, что с 2000 года у вас начался в творчестве эсхатологический период…

— Эсхатология не отрицает надежду, она наоборот заставляет над этой надеждой работать. Не надо путать эсхатологию с каким-то концом, после которого ничего нет. Напротив, после эсхато наступает то, чего верующий человек, ортодокс жаждет. А в «Левиафане», к примеру, полный беспросвет. Я не знаю, где там свет: жена изменила, друг предал, мальчика забрали, дом снесли и так далее. Епископ какой-то… Может, единственный момент толковый был в диалоге со священником, но такой мимолетный, что надо назад отматывать, чтобы понять, нужен ли был в фильме.

То есть у вашей группы — оптимистичное творчество? 

— У «Моста»? Конечно, оптимистичное. Недаром нас никуда не пускают, на телевидение, еще куда-то, мы там лишние.

— Но не отказываетесь, если зовут? 

— При любой возможности соглашаемся.

Беседовал Роман Минеев

Справка:

Группа «Калинов Мост» создана в середине 1980-х в Новосибирске. В одном из интервью сам лидер группы делил творчество группы на следующие периоды:

1983–1986. Зачаточный с элементами романтизма, хиппизма и прочих ветреных дум.

  1. 1986–1988. Антисоветский-максималистский.
  2. 1989–1993. Словотворчество, звукопись, евразийство.
  3.  1994–2000. Эзотерико-мистический.
  4.  2000 – до гроба. Эсхатологический.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *